Казалось бы, все просто. Вот больной ребёнок. Вот сбор средств во спасение. Где место для скандала на национальной почве и даже, не побоюсь этого слова, экстремизма?
Весь Дагестан спасает маленького Саида. У мальчика миодистрофия Дюшена, и увы, ему не может помочь государственный фонд «Круг добра» — мальчику почти 10, а получить лечение препаратом элевидис от государства можно только до 9 лет и 1 месяца. Для детей более старшего возраста его эффективность и безопасность не доказана. Вот и собирают родители с помощью волонтёров 3 млн долларов для лечения в ОАЭ. Имеют право. Ну, подумаешь, документы старые, да и отчетов по картам родни нет. Некогда людям отвлекаться на глупости, им срочно нужно 3 млн долларов.
И все было бы как всегда, если бы сборщики ограничились десятком счетов родни и всяких мутных волонтёров. Но они решили собирать деньги в банки. Какие? Пятилитровые, из пластика. В них, говорят, огурцы солить хорошо. Или мёд хранить. И поставили они этих банок по городам и весям ни много, ни мало, а больше 1000 штук. И их количество растёт с каждым часом.
Сбор средств
Ящики для пожертвований, пожалуй, самый известный способ помощи: опустил монетку на кассе супермаркета и знаешь, что спас кого-то. Да вот только оказалось, что и для жуликов он самый простой. Берёшь прозрачную тару, клеишь фотографию, украденную из соцсетей, и шакалишь по нашей необъятной стране.
Поймают? Не беда, получишь максимум год, да и то, если жертвователи будут очень настаивать. Поэтому в 2020 году в ФЗ № 135 «О благотворительной деятельности и добровольчестве (волонтёрстве)» была внесена отдельная статья, описывающая, кто, когда и как может использовать ящики для пожертвований.
Если кратко: устанавливать ящик имеет право только НКО, занимающаяся по уставу благотворительной деятельностью, только по договору, только опечатанный и с определенной информацией на нём. Ходить по улицам и попрошайничать тоже нельзя. Сперва объяви о проведении благотворительной акции, получи разрешение администрации и только потом собирай. Вскрывать ящик можно только с актом и вносом средств на расчетный счёт. Никакие волонтёры никакие «банки» нигде ставить не могут, тем более ходить с ними по улицам. Нарушение? Административка — штраф или 15 суток.
Самой благотоворительной организации в данных условиях тоже не так просто: она должна иметь соответствующую программу по сбору средств в ящики, разместить адреса этих самых ящиков у себя на сайте, отдельно отчитываться за средства, из них извлеченные, вовремя вносить на расчетный счёт организации.
Но что же мы видим в Дагестане? А видим мы благотворительную вакханалию.
Ладно, у фонда «Чистое сердце», помогающего Саиду, нет ни адресов банок, ни информации об изъятых из них средствах. Может, не знают они, что волонтёры творят, бывает. Ладно, по улицам бегают детишки с этими самыми банками. Ладно, эту беготню организует в том числе зам по воспитательной работе ПОАНО «Технический пожарно-спасательный колледж» Шахри Агамирзоева и возмущается, что её учеников гоняют постовые.
Но банку для сбора установили даже в МФЦ! И, наверное, чтобы нарушение сделать более солидным, с экстремистской символикой запрещенной соцсети на ней. И, разумеется, реквизитами родителей под логотипом фонда. Не писать же, в самом деле, требуемые законом ИНН, адрес организации и прочую ненужную информацию! Да и пломба, наверное, лишняя.
Пересчитывают средства из банок тоже интересно. Без всяких там богомерзких актов, свидетелей и прочей ерунды. И с отчетами в виде истории в запрещенной соцсети. Она сама исчезнет через сутки после публикации. Причём, обратите внимание, дагестанские жертвователи очень щепетильны, и, даже кидая в банку монетки, тщательно следят, чтобы при подсчете получилась круглая сумма.
Мошенников, кстати, которые могут собирать от имени волонтёров, организаторы сбора не боятся. Но не потому, что уверены, что дагестанцам этакая гадость и в голову не придёт. Просто считают издержками производства. Блогер «тетя Зю», в миру Зульфия Тайгибова, так и пишет: «Будут мошенники, ничего страшного». Действительно, миллионом больше, миллионом меньше, какая разница?
Тут начинается самое интересное
Как же реагируют родственники ребёнка на замечание, что они нарушают федеральный закон? Причём сделанное даже не у них, а на канале, посвященному аферам на благотворительности.
После обычных возмущенных воплей, мол, как смеете спрашивать где отчеты да почему документы старые, девушки, представившиеся тетями ребёнка, на полном серьезе рассказали, что российский закон им не писан. И заодно поделились тем, что они думают о русских, не сразу сообразив, что в спасении их племянника участвуют не только дагестанцы, и не только они читают развернувшуюся дискуссию. И были поддержаны соотечественниками: мол, сбор в Дагестане, чего вы к нам со своими федеральными порядками лезете?
Как соблюдать законы — так они «ваши». А как банки за пределами Дагестана распихать, так вроде в одной стране живем, не проходите мимо, помогите ребеночку. После таких заявлений очень сложно не задуматься.
Но всё ли собранное пойдет на благое дело? Ведь были истории, когда граждане собирали по соцсетям средства в помощь детям Палестины, а потом оказывалось, что «помощь» заключалась в организации теракта на территории РФ. Что мешает будущему террористу распечатать десяток листовок с призывом помочь Саиду да расставить банки по селу? Тем более, что организаторы сбора вроде не против, списывают мошенников и украденные банки (а бывало и такое) на усушку-утруску.
Однако и это ещё не всё
Не факт, что Саид в принципе может получить лечение, на которое собирают «всем Дагестаном» (а ещё Ставрополем, Краснодаром и Сургутом, пресловутые банки стоят и там). Буквально на днях сборщики выложили ролик, в котором сам Саид говорит, что не может ходить. То есть в терминах лечения миодистрофии Дюшена стал неамбулаторным пациентом. А буквально в ноябре прошлого года Sarepta Therapeutics, производитель элевидиса, изменила инструкцию по применению лекарства.
Ну а теперь неамбулаторные пациенты не могут получить лечение препаратом из-за риска смертельных осложнений. Это был своеобразный компромисс производителя с американским национальным регулятором из-за гибели детей.
Отсюда вопрос, может ли ребёнок самостоятельно, без средств поддержки, пройти определенное расстояние за определенное время, становится ключевым для понимания, безопасно ли для него лекарство. И, возможно, косвенным ответом на вопрос, почему в сборе нет ни одного документа из федеральных центров за 2025 год.
Клиника в Дубае, куда планируют отвезти Саида на лечение, никогда и никому не сообщит, какое лечение и за сколько он получил. Жертвователи удовлетворятся фоточками. Ну, а от родственников, уверенных, что Дагестану российские законы не писаны, и называющих русских «тварями», можно ждать чего угодно. Тем более, что следы сбора в запрещенной соцсети уже начали исчезать: пропала изначальная страница сбора, и блогеры теперь наполняют содержимым резервную. Вдруг и она исчезнет? Вместе со всеми упоминаниями банок?
P. S. Не можем не отдать должное МВД Дагестана. Несколько лет назад они весьма успешно сломали сборочный бизнес блогеру Абу Кураху и вынудили его бежать за пределы РФ. Он собирал в той же запрещенной соцсети деньги для жертв взрыва заправки в Махачкале и землятресения в Турции. Может, и на этот раз сотрудники МВД объяснят «баночным» блогерам всю ошибочность их поведения и научат причинять добро с соблюдением федеральных законов?
