Последний год КГБ. Операция «Ламбада»

В издательстве «Аргументы недели» вышла книга Алексея Егорова, человека, который много лет проработал в органах госбезопасности, «Последний год КГБ. Операция «Ламбада». Его повесть – это остросюжетный детектив о работе органов госбезопасности, основанный на реальных событиях. Действующими лицами являются М.С. Горбачёв и члены его семьи, Б.Н. Ельцин, руководители КГБ и другие.
События развиваются на фоне глубокого кризиса, поразившего Советский Союз в последний год его существования.
Издание предназначено для широкого круга читателей. Содержит элементы документального повествования, в частности о Ю.В. Андропове и В.А. Крючкове, а также художественное, при этом реалистичное описание деятельности органов КГБ, где автор результативно работал длительное время. В книге много фотографий, в том числе ранее не публиковавшихся. «Аргументы недели» будут публиковать отрывки из этой повести.


Пролог

Стояла поздняя осень 1990 года. Тогда ещё почти невозможно было представить, что это будет последняя осень для Комитета государственной безопасности Советского Союза. Я, Александр Ефимов, смотрел из окна кабинета на пятом этаже дома один дробь три на площади Дзержинского в штаб-квартире КГБ СССР. Перед глазами были крыши разноэтажных домов московского центра и сумрачное, свинцовое небо над ними.

Нерадостный пейзаж Москвы соответствовал моим мыслям. Советский Союз, охваченный экономическими и политическими проблемами, усугубляющимися бездарным руководством страной М.С. Горбачёвым, межнациональными конфликтами, перерастающими в кровопролитие в союзных республиках, вступил в последний период своего существования. Всё более заметна была повсеместная нехватка товаров и услуг в государственных магазинах и организациях, а то, что предлагали кооперативы, большинству людей было не по карману. В то же время хотелось верить в лучшее. Ведь наша страна и её народ преодолевали и не такие испытания. Главное, чтобы каждый на своём месте делал максимум для решения проблем и движения вперёд. Однако если страной руководят дураки или предатели, этого, к сожалению, явно недостаточно.

В то время я, довольно молодой сотрудник КГБ, работал помощником заместителя председателя Комитета госбезопасности – начальника 2-го главного управления (советская контрразведка) В.Ф. Грушко.

К моменту начала этой истории я уже имел двенадцатилетний опыт оперативной работы в контрразведке по американской линии, участвовал в реализации сложных комбинаций и операций, имел результаты в вербовочной работе по иностранцам и добыче важной политической и иной информации, занимался серьёзными активными мероприятиями. В последнее время бывал в командировках в горячих точках в составе оперативных групп из руководящих работников ЦК КПСС и КГБ СССР. Также успешно выполнил ряд щепетильных поручений председателя КГБ В.А. Крючкова и В.Ф. Грушко, результаты которых докладывались высшему руководству Советского Союза: М.С. Горбачёву, а ранее – Ю.В. Андропову.

Я неохотно согласился перейти на должность помощника начальника контрразведки, так как не хотел уйти с головой в организационно-бюрократическую деятельность, поэтому обговорил с руководством, что у меня на связи останется наиболее ценная агентура, с которой я продолжу работу. И нашёл в этом понимание.

Буквально за несколько недель до описываемых событий, в сентябре 1990 года Указом Президента СССР я был награждён орденом Красного Знамени или, как его раньше называли, Боевого Красного Знамени. Председатель КГБ высоко ценил добываемую мною информацию, которую я сам регулярно готовил для доклада М.С. Горбачёву. Она содержала оценки американским посольством ситуации в СССР, которая всё более и более скатывалась к хаосу.

При этом американцы не столько злорадствовали или подталкивали негативное развитие событий, хотя и это было, сколько искренне беспокоились, что ситуация внутри советской супердержавы с ядерным оружием станет неуправляемой и опасной для всего мира и, конечно, для США. Следует отметить, что сотрудники посольства и сам посол Дж. Мэтлок поддерживали тесные контакты с так называемой «демократической оппозицией» во главе с Б.Н. Ельциным и даже давали её членам свои советы. М.С. Горбачёв внимательно знакомился с этой информацией, соглашался, что ситуация обостряется до крайности, поручал познакомить с ней «вкруговую» целый ряд руководителей страны. Однако при этом не предпринимал никаких конкретных действий по её оздоровлению, и это обескураживало и крайне расстраивало меня.

При этом на Горбачёва целенаправленно оказывали воздействие серьёзные иностранные агенты влияния, в частности член Политбюро, секретарь ЦК КПСС, в дальнейшем член Президентского совета СССР А.Н. Яковлев, близкий не только к президенту, но и к его супруге. Завербованный ЦРУ ещё в конце 50-х годов во время стажировки в США, в дальнейшем он действовал не столько по формальному заданию, сколько из внутренней убеждённости и стремления уничтожить Советский Союз сверху. Не только по линии нашей разведки, но и мне по линии контрразведки удалось получить конкретную информацию о том, как ЦРУ оказывает поддержку Яковлеву во время его поездок за рубеж. Всё это легло в основу подробной записки о враждебной деятельности Яковлева, которая была доложена Крючковым Горбачёву. Тот пытался «замылить» вопрос, как он виртуозно умел делать, но Крючков был настойчив, дважды на встречах с президентом возвращался к нему. В результате Яковлев был в смятении, испуган и вынужден был покинуть высокие должности. Хотя одобрения на глубокую разработку Яковлева, а тем более арест, Горбачёв так и не дал.

Велась системная работа по выявлению и пресечению враждебной деятельности других агентов влияния ЦРУ, занимавших видные должности в политических, общественных и научных кругах СССР. Несколько дел на них готовились к реализации путём ареста. К сожалению, этому помешали радикальные изменения, последовавшие после августовских событий 1991 года. Ряд из этих деятелей заняли высокие должности во власти в новой России. А одному даже поставили памятник после смерти. Интересно, а что будет, когда лет так через двадцать–тридцать ЦРУ раскроет свои архивы и обнародует правду об этом и других своих высокопоставленных агентах?!

Одни из них умерли, другие, когда наши органы безопасности пережили кризис и начали работать эффективно и для них «запахло жареным», уехали за границу. Лишь О.Д. Калугин, бывший генерал КГБ, завербованный американцами ещё вместе с Яковлевым в США, был осуждён за измену Родине. Однако он уже находился к этому времени в Америке.

Безусловно, моя работа была интересной и, наверное, результативной, ведь два–три раза в месяц мои записки с большим интересом читал сам президент СССР, да и другие дела были, можно сказать, захватывающими. Особое доверие В.А. Крючкова, безусловно, радовало меня, но движение Советского Союза к краху, хорошо осведомлённым свидетелем которого я был, постоянно тяжело довлело надо мной.

Конечно, я тогда не знал, что КГБ да и сам Советский Союз просуществуют всего лишь год, хотя зловещие признаки этого были уже явно видны. При этом мои руководители и я не сидели сложа руки и пытались изо всех сил этому активно противодействовать.

Вот в такой экстремальной для нашей страны и народа обстановке в конце 1990 года и развивались очень необычные даже для КГБ события.

Спецпоручение президента

Утром в пасмурный ноябрьский день ко мне в кабинет зашёл В.Ф. Грушко, что было необычно: как правило, он вызывал меня к себе. Коротко сказал: «Пойдём к председателю». Через несколько минут мы были в кабинете №404 в здании 1/3 на площади Дзержинского. Крючков с хмурым, явно озабоченным выражением лица вышел из-за стола, поздоровался с нами, предложил сесть и сказал, что разговор у нас будет непростой. И начал: «Я только что от Горбачёва. Он в очень плохом настроении и крайне раздражён. Сказал, что в его загородной резиденции из комнаты его супруги Раисы Максимовны пропала кассета с видеозаписью интимного свойства, и поручил мне принять все меры, чтобы найти её как можно скорее и сделать это максимально конспиративно». Председатель КГБ рассказал, что Горбачёв сильно ругал начальника Службы охраны генерала Плеханова, так как его люди, по мнению Раисы Максимовны, похитили эту кассету.

Председатель спросил М.С. Горбачёва, что же на кассете, что именно нужно искать. Тот помолчал, а затем, матерясь, нехотя рассказал, что снимал свою жену, танцующую ламбаду топлес на яхте «Крым» на фоне волн Чёрного моря. После этого наш лидер в обычной своей грубовато-доверительной манере сказал Крючкову: «Володя, ты понимаешь, что если эта кассета появится в иностранных СМИ или команды Ельцина, то Советский Союз, я и Раиса Максимовна будем опозорены». На вопрос Крючкова о том, разговаривал ли он на эту тему с Плехановым, Горбачёв ответил: «Конечно, но я не хочу, чтобы поиском кассеты занимались его люди. Безусловно, его надо подключить, но боюсь, что он скорее будет спасать честь мундира своих сотрудников да и свою, чем заниматься поисками. Поручи это энергичному опытному работнику, которому ты можешь полностью доверять, дай ему особые полномочия под твоим личным контролем. В свою очередь даю санкцию на любые, подчёркиваю, на любые, даже самые острые мероприятия. Лишь бы побыстрее добиться результата». При этом Горбачёв скривился и добавил: «Раиса Максимовна считает, что к этой истории может иметь отношение мой брат Саша, с которым тоже должен поработать твой доверенный человек, и основательно!»

Крючков подчеркнул, что, по данным нашей разведки, ЦРУ да и английские спецслужбы уже давно активно собирают информацию о самом Горбачёве и его супруге. Похоже, впервые на них обратили внимание французские контрразведка и разведка ещё в 1977 году во время их трёхнедельной поездки по Франции, когда он был ещё первым секретарём Ставропольского обкома КПСС. Затем этому дали серьёзный толчок его визиты в 1983 году в Канаду и в 1984 году в Англию и особенно его беседы с премьер-министром Великобритании М. Тэтчер. Тогда после общения с Горбачёвым она заявила, что «с этим человеком можно иметь дело». По её указанию английскими спецслужбами был подготовлен психологический портрет Горбачёва и его супруги.

Я тут же вспомнил, что мне рассказывал в то время начальник 1-го отдела (личная охрана руководителей страны) Девятого управления КГБ генерал-майор Н.П. Разов. Он сопровождал Горбачёва и его супругу в поездке по Великобритании в 1984 году. По словам Разова, Горбачёв очень стремился понравиться своим британским собеседникам, задавал им много вопросов и вообще был очень словоохотлив. Кроме того, он лично исключил из ранее согласованной программы своего пребывания в Лондоне посещение могилы основоположника научного коммунизма К. Маркса на Хайгейтском кладбище, что было обязательной традицией для всех советских руководителей. Вместо этого он с супругой ходили по магазинам в центре английской столицы и приобретали дорогостоящие брендовые вещи. У Разова тогда сложилось мнение, что М.С. Горбачёв явно восхищался Западом и стремился показать себя искренним сторонником дружбы с ним.

Крючков продолжал: «Английская разведка тогда проинформировала ЦРУ о том, что Горбачёв как человек, который в ближайшей перспективе может стать лидером Советского Союза, настроен на быстрое улучшение отношений с Западом. Теперь, когда Горбачёв возглавил СССР, западные спецслужбы собирают любые, а тем более чувствительные сведения о нём и его близких, чтобы использовать их в своих целях, не гнушаясь возможным давлением и даже шантажом. Поэтому, – подчеркнул Крючков, – нельзя сбрасывать со счетов наиболее острую версию, что кассета могла быть похищена по заданию иностранной разведки или человек, завладевшей ею, попытается передать её сотрудникам иностранных посольств или корреспондентам в Москве. Сейчас самое главное – найти кассету и не допустить её передачи за рубеж. При этом возможны любые, самые неожиданные варианты, в частности, если кассету попытаются передать в руки людей Ельцина, который, безусловно, использует её против Горбачёва. В общем, их все нужно просчитать! Так что действуй, руки у тебя полностью развязаны, а голова должна думать за троих!»

Через час в кабинет Крючкова подъехали Ю.С. Плеханов, начальник 7-го управления КГБ Е.М. Расщепов и начальник 12‑го отдела Е.И. Калгин. Крючков, не вдаваясь в детали, поручил им плотно, в условиях полной конспирации работать со мной и выполнять мои просьбы и поручения, как его собственные.

Генерала Расщепова я давно и хорошо знал, так как пришёл в контрразведку младшим оперуполномоченным в то время, когда он уже был генерал-майором, начальником отдела, в котором мне пришлось работать.

С Калгиным у нас уже сложились доброжелательные рабочие отношения. Он часто бывал у В.Ф. Грушко и заходил ко мне. Это был весёлый, приятный в общении человек, в то же время исключительно честный и принципиальный руководитель. Он был одним из самых близких и надёжных людей Ю.В. Андропова и пользовался особым доверием В.А. Крючкова.

Сложнее было с Плехановым. Я несколько раз до этого общался с ним лишь мельком перед заседаниями Коллегии и совещаниями руководства КГБ. Ему, конечно, было крайне неприятно, что делом явно из его «епархии» занимается не его сотрудник. Он выглядел расстроенным и даже подавленным, понимал, что если кассета не будет найдена, то Горбачёв с позором снимет его с должности, а может быть, вообще отправит в отставку.

Вернувшись в свой кабинет, я закрыл глаза и мысленно представил себе план первоочередных мероприятий. Затем быстро набросал его на бумаге и тут же принялся за дело. Были даны поручения по организации комплекса мер по выявлению возможного выхода на иностранных дипломатов и журналистов с предложениями купить эту кассету. Началась проверка сотрудников Службы охраны, имевших доступ в помещение на госдаче, откуда она исчезла. При этом было важно выяснить, не появились ли настораживающие моменты в их поведении и другие нюансы.

Не откладывая в долгий ящик, я позвонил брату президента Александру Сергеевичу Горбачёву. Плеханов уже предупредил его о моём звонке. Я представился, и мы быстро договорились о встрече. А.С. Горбачёв был в то время полковником Главного управления кадров Министерства обороны СССР. Как мне рассказал Плеханов, отношения между братьями были уже длительное время довольно натянутыми. Причём в первую очередь это было связано с Раисой Максимовной, которая почти ненавидела брата мужа, считая его легкомысленным человеком, любителем шумных компаний, сомнительных связей с женщинами, который мог себе позволить выпить лишнего, становясь при этом очень словоохотливым. Раиса потребовала от мужа чётко обозначить министру обороны, что его брата ни в коем случае нельзя повышать и, не дай бог, представить к генеральскому званию. Александр очень редко бывал в загородной резиденции президента, но как раз накануне исчезновения кассеты он общался там со старшим братом.

Наша встреча состоялась на Хорошёвке, недалеко от станции метро «Полежаевская», в маленьком скверике рядом со зданием Главного управления кадров Минобороны. Я увидел приятного обходительного мужчину, на вид лет сорока, внешность которого была полностью противоположна внешности его старшего брата. У Александра были симпатичное лицо с большими выразительными карими глазами и густая шевелюра тёмных волос. Он был статным, подтянутым, улыбчивым мужчиной, ростом выше своего брата. Его можно было бы принять за цыгана, если бы не светлый, почти белый цвет кожи. Такие нравятся женщинам и вызывают симпатию у окружающих. Говорил он без характерного провинциального южного акцента, который сохранился у М.С. Горбачёва до самой смерти. В его речи также отсутствовали разного рода комичные, не слишком грамотные обороты, к сожалению, характерные для речи главы государства. Александр был внимателен к собеседнику и старался понять его, чего не скажешь о его сановном родственнике.

Я объяснил Александру, что наш разговор происходит по поручению президента и председателя КГБ, и попросил оказывать мне содействие в вопросе, о котором я расскажу. Тут же Александр, не дав мне договорить, начал рассказывать, что к нему, как к родному брату первого человека в стране, проявляют интерес очень многие люди: руководители предприятий, учёные, артисты и другие представители творческой интеллигенции, иностранцы, обогатившиеся в последнее время кооператоры и даже видные представители преступного мира. Всё это затем подтвердилось, так как телефоны Александра были поставлены на контроль с санкции М.С. Горбачёва. Он, не стесняясь, рассказал: «У меня уже давно очень непростые отношения с братом, и всё это из-за Раисы, которая очень боится, что в моей компании Миша познакомится с какой-нибудь красавицей и даст жене «отставку». Она вцепилась в мужа мёртвой хваткой, контролирует каждый его шаг и оказывает огромное влияние на все его, даже мелкие, решения».

Меня удивила такая откровенность Александра, тем более что я сказал ему, что наша встреча проходит по личному поручению брата. Как бы предвосхищая мой вопрос, Александр сказал: «Пусть руководство КГБ узнает правду о Раисе Максимовне и поведении Михаила Сергеевича, которого нельзя назвать иначе как обыкновенным подкаблучником, хотя, наверное, для вас это не новость. Очень хотелось бы, чтобы он был более самостоятельным в своих решениях, однако, честно говоря, в его исправление я уже не верю».

Да, подумал я, похоже, отношения между Александром и Раисой накалились до предела. При этом Александр произвёл на меня впечатление искреннего, но обиженного, как говорят, «зашуганного» человека, находящегося в сложном положении, которому не с кем, да и очень сложно и опасно поделиться своими семейными проблемами. И, кажется, такой отдушиной, хотя бы на время, стал я, да ещё и с разрешения старшего брата – президента.

Как потом выяснилось, многие интересные и серьёзные люди действительно хотели добиться дружбы или просто познакомиться с Александром Горбачёвым, надеясь получить покровителя, способного помочь в решении вопросов «наверху» или, как говорится, на всякий случай. А ему было стыдно да и невыгодно рассказывать им правду об отношениях со своим старшим братом и его женой.

Тяжело вздохнув, Александр сказал: «Я же понимаю, почему вы встретились со мной. Миша (М.С. Горбачёв) на днях звонил мне и спрашивал, не взял ли я видеокассету из его резиденции в Барвихе. Я сказал, что, конечно, не брал, а что, он думает, что я могу что-то у него украсть? Миша стушевался и сказал, что Рая беспокоится о пропавшей кассете, на которой она «совсем легко одета». Я раздражённо сказал Михаилу, чтобы Рая её и искала у себя! Вам я тоже скажу, что я не только не брал, но и никогда не видел этой кассеты».

Я был рад, что мне не пришлось самому прямо задавать крайне неприятный вопрос об исчезновении кассеты Александру, тем более что он был очень взволнован и расстроен из-за подозрений Раисы Максимовны и особенно брата.

У меня сложилось впечатление, что А.С. Горбачёв действительно не имел никакого отношения к исчезновению кассеты и искренне был готов помочь. Мы договорились, что если у него появится какая-либо информация или соображения, которые могут способствовать поиску кассеты, он незамедлительно позвонит мне.

О разговоре с А.С. Горбачёвым и наших договорённостях я подробно доложил Крючкову. Он внимательно, не перебивая, выслушал меня. Затем тяжело вздохнул и сказал, что, к сожалению, его не удивило содержание моего разговора с братом президента. И, вновь вздыхая, добавил: «В стране всё не слава богу, да и в семье её главы!»

Справка «АН»

Виктор Фёдорович Грушко, (1930–2001). Работал в МИДе, затем в советской разведке. Был в двух длительных загранкомандировках. Служил в центральном аппарате Комитета: до 1988 года занимал должность первого заместителя начальника Первого главного управления КГБ (внешняя разведка), сокращённо – ПГУ. Затем стал заместителем председателя Комитета – начальником контрразведки, позднее – первым заместителем председателя КГБ СССР, генерал-полковником.

Грушко хорошо владел норвежским и немецким языками, был человеком высокой культуры, блестяще разбирался в политике. Несмотря на разницу в возрасте, многие годы был близким другом великого писателя Михаила Шолохова. Бывший директор Службы внешней разведки В.И. Трубников сказал о нём: «Виктор Фёдорович был настоящим джентльменом: исключительно порядочным, обходительным, по-настоящему благородным человеком, но в то же время твёрдым, когда это было нужно».

Автор многому научился у Грушко, хотя работать с ним было совсем не просто. Он был человеком широких взглядов. В 1990 году не раз говорил о необходимости серьёзных реформ в целях создания у нас социально ориентированной рыночной экономики по типу шведской. При этом однозначно подчёркивал необходимость сохранения Советского Союза любым путём.

24 августа 1991 года был арестован за участие в подготовке создания Государственного комитета по чрезвычайному положению СССР (ГКЧП) – последней и, к сожалению, неудачной попытки спасти Советский Союз, горькие плоды развала которого мы пожинаем до сих пор. В январе 1992 года был освобождён из-под стражи по состоянию здоровья, так как перенёс в тюрьме два инфаркта. В феврале 1994 года амнистирован Государственной думой Федерального собрания России.

В 1996–2001 гг. – вице-президент СОАО «Русский страховой центр». В 1997 году издал книгу «Судьба разведчика», которая также была издана в Норвегии.

Юрий Сергеевич Плеханов, (1930–2002). Доверенный человек Ю.В. Андропова, а затем В.А. Крючкова. Работал референтом, секретарём секретаря ЦК КПСС Ю.В. Андропова. Затем 13 лет был начальником 12‑го отдела КГБ СССР (контроль телефонных разговоров и слуховой контроль на различных объектах). С 1983 по 1991 год – начальник 9-го управления, а затем Службы охраны КГБ СССР, в которую оно было преобразовано. Генерал-лейтенант. В августе 1991 года активно участвовал в мероприятиях ГКЧП, после его поражения был арестован по личному указанию М.С. Горбачёва и до декабря 1992 года находился под стражей. В феврале 1994 года амнистирован. Символично и одновременно трагично, что Указом Президента России В.В. Путина Ю.С. Плеханов был восстановлен в звании и ему возвращены госнаграды 10 июля 2002 года, в день его смерти.

Первоначально Плеханов с симпатией относился к М.С. Горбачёву, надеясь, как и многие, что он будет проводить более активную политику, направленную на эффективное развитие страны. Однако затем глубоко разочаровался в нём, хотя каждодневно общался и часто обедал вместе с четой Горбачёвых. Плеханов, как принципиальный человек и государственник, понял, может быть, раньше других, что страной руководит лицемер и опасный пустобрёх, способный погубить великую державу. Однако Плеханов не показывал никому своих истинных взглядов. Накануне основных событий ГКЧП Крючков сомневался в том, что Плеханов, который был очень близок к Горбачёву, поддержит планы по его возможной изоляции, и даже думал, что если Плеханов откажется, то надо принять в отношении него какие-либо меры. Грушко, замначальника ПГУ В.И. Жижин и я, в то время самые доверенные люди Крючкова, сидели у него в приёмной в ожидании результата откровенного разговора председателя с Плехановым.

Буквально через двадцать минут Крючков вышел с улыбкой на губах. Мы вошли в кабинет. Плеханов сказал: «Давно пора его убрать! Я этого козла (Горбачёва) готов лично придушить». Каким же надо быть, чтобы довести своего ближайшего человека – шефа своей охраны – до того, чтобы тот, рискуя всем, осознанно пошёл против него. Плеханов тут же предложил накануне создания ГКЧП назначить В.В. Федералова начальником охраны президента СССР. Так как он считал Федералова своим наиболее преданным человеком, который без колебаний выполнит любую его команду, в том числе по контролю и, если нужно, изоляции Горбачёва.

Александр Сергеевич Горбачёв – (1947–2001) – младший брат М.С. Горбачёва, После окончания военного училища служил в Ракетных войсках стратегического назначения, затем – в Главном управлении кадров Минобороны СССР, полковник. Позднее – военный пенсионер. Имел сложные отношения со старшим братом с детства, а после брака М.С. Горбачёва с Раисой Максимовной эти отношения и вовсе ухудшились. Раиса Максимовна держала его подальше от своего мужа и требовала постоянного контроля за А.С. Горбачёвым со стороны Службы охраны КГБ.

ЗАКАЗЫВАЙТЕ НАШИ КНИГИ НА OZON И «ЯНДЕКС. МАРКЕТ»,

А ТАКЖЕ ПРИОБРЕТАЙТЕ В СЕТИ «ЧИТАЙ-ГОРОД» И ДРУГИХ КНИЖНЫХ МАГАЗИНАХ